Латвийский парадокс

Отношения между Латвией и Россией остаются предельно напряжёнными. И всё же для многих россиян Латвия сегодня привлекательна для иммиграции: здесь до сих пор значительная часть населения свободно говорит по-русски, а привычная культурная среда создаёт иллюзию относительной близости к дому.

Однако в республике русский язык последовательно отодвигают на второй план. Иногда происходит и немыслимое: в июне 2025 года депутат Сейма Латвии Алексей Росликов во время дебатов по декларации об устранении последствий «русификации» выступил против документа, а в конце речи перешёл на русский и выкрикнул: «Нас больше! Русский язык — наш язык!» — это привело к возбуждению уголовного дела Службой государственной безопасности Латвии по статьям о разжигании национальной вражды и помощи агрессору (России)* с угрозой до 25 лет тюрьмы; позже часть обвинений сняли, но расследование продолжается. Тем не менее мы привели лишь нашумевший в СМИ пример языковых ограничений — перед нашими соотечественниками в Латвии эта проблема стоит несколько иначе.
В Латвии существует языковой ценз для всех иностранных резидентов. Согласно поправкам к Закону об иммиграции, граждане РФ, многие годы проживавшие в стране на постоянном виде на жительство, обязаны были подтвердить знание государственного языка хотя бы на уровне A2 — самом базовом.
Сдать экзамен требовалось под угрозой аннулирования ВНЖ и принудительного выдворения за границу. Для многих, особенно пожилых людей, это стало настоящим испытанием. Латышский — язык сложный, с богатой грамматикой и фонетикой, непривычной для носителя русского. Учить его в зрелом возрасте, когда когнитивные ресурсы уже не те, а давление огромное, — задача крайне тяжёлая.
По официальным данным, в 2025 году 841 гражданину России было предписано покинуть страну в установленные сроки. Ещё около 2600 человек уехали добровольно, не сумев или не решившись проходить процедуру.
И здесь появляется один из самых интересных кейсов на стыке психиатрии и миграционного права.
Небольшому числу россиян всё же удалось получить полное освобождение от языкового экзамена. Основание — тяжёлое психическое расстройство, подтверждённое заключением Национального центра психического здоровья Латвии (RPNC). В 2025 году таких медицинских заключений было выдано всего 42 (в 2024-м — 36).
Это не массовая практика и уж точно не «лёгкая лазейка». Освобождение предоставляется только при серьёзных, объективно ограничивающих возможности диагнозах. Тем не менее сам факт существования такого механизма примечателен.
В условиях жёсткой миграционной политики психиатрический диагноз иногда становится одним из немногих легальных оснований остаться. Редкий, но показательный пример того, как медицина может переплетаться с правом и геополитикой.

*с точки зрения органов безопасности Латвийской Республики и её утверждённой национальной политики